Инвестиции, коммерция и финансы

В 1920-ых годах завод, несмотря на лозунги «Искусство – для масс», о новом народном быте и т.д., фарфоровый завод продолжал тем не менее работать скорее как элитарная художественная мануфактура, на которой делались преимущественно оригинальные авторские проекты, выпускаемые десятками вручную расписанных предметов, а не массовые тиражи обычной посуды.

Трудоёмкий творческий процесс изготовления таких предметов были доступны ограниченному кругу ценителей и коллекционерам. В начале 1918 года Д.П. Штеренберг, возглавляющий отдел Изобразительных искусств Наркомпроса, показав Ленину новые работы завода, задал вождю риторический вопрос: «Что делать? Мы делаем тарелки, но они не для рабочего класса». Вождь ответил уклончиво: «Наша промышленность, по крайней мере на первое время, сможет делать такие сервизы хотя бы для больших собраний Советов, для больших торжеств, а потом, когда разовьётся наше хозяйство, тогда рабочие и крестьяне смогут их покупать».

Главным потребителем фарфора явились государственные органы, закупавшие для дальнейшей продажи за границей, порядка 95% изделий. Через 10 лет существования завода при советской власти ситуация практически не изменилась. «Все эти работы Государственного завода, являясь высокохудожественными, в то же время имеют один недостаток – малодоступность. Это всё уники, слишком дорогие для среднего покупателя.» — писал критик В. Филатов, описывая новые работы ГФЗ в 1927 году.

Пытаясь внедрить искусство фарфора в массы, Народный комиссариат продовольствия в 1918 году сделал Государственному заводу заказ на изготовление упрощённой посуды для столовых и массового потребления.

«Народная» посуда была выпущена довольно быстро и оформлена довольно скромно: С.В. Чехонин и М. Ивашинцева исполнили для этой посуды несложные рисунки с надписью «Компрод» по борту, скорописным цветком в центре, цветной обводкой и скромной каёмкой из беглых мазков – листьев. При изготовлении этой посуды так же использовали трафарет. Тем не менее, сегодня и эти тарелки очень редки и дороги – тираж хоть и был существенно выше, чем у оригинальных художественных тарелок, но со временем осталось много меньше экземпляров, чем было выпущено.

 

Тем не менее, агитфарфор начали вовсю использовать как орудие пропаганды. По распоряжению Председателя ЦИК М.И. Калинина от 28 декабря 1928 года была выпущена серия агитфарфора для агитпоезда «Октябрьская революция». Тарелки, чашки, блюда и прочие элементы серии вручались в качестве подарка делегатам многочисленных съездов. В 1920-ом году ГФЗ выполнил подарочные изделия для VIII съезда Советов, в 1921-ом году – 250 тарелок и 150 чашек для съезда работников Госиздата, подобные подарки были сделаны также для съезда народов Востока и третьего конгресса Коминтерна. В 1921-ом была создана серия тарелок для продажи на аукционе в помощь голодающим Поволжья, а конце 1922-ого года – к 5-летнему юбилею Коммунистического союза молодёжи – выпущены тарелки и кружки по рисункам М.М. Адамовича и других художников.

 

А тем временем, самые популярные авторские работы начали копироваться и повторятся. Копии от руки, выполненные копиистами стоили в два раза меньше, чем копия автора работы. Оригинальные работы стоили и того дороже – в 10-20 раз. Дополнительно оплачивалось так же видоизменение автором его начальной композиции, причём платили по-детально. Именно поэтому сохранилось такое количество более-менее композиционно одинаковых работ, которые отличались лишь деталями и красками / размером. Опытные копиисты расписывали тарелку за 10-30 часов, особо сложные композиции требовали до 70-80 часов работы, тоесть работали тщательно и аккуратно. И эта тщательность потом сказывалась на цене произведения.

 

Наряду с идеологической подоплёкой производства, присутствовала так же и существенная коммерческая – проще и дешевле было собирать антиквариат, чем современный агитационный фарфор, который приносил очень неплохие прибыли молодой советской республике. Производительность завода к середине 1920-х годов возросла по сравнению с дореволюционным 1912-ым годом в три раза, но и состав продукции тоже сильно переменился. Ещё в 1915-ом году завод начал выпускать технический фарфор и оптическое стекло, а в двадцатых годах ассортимент расширился и завод стал выпускать так же и химическую, техническую, электротехническую и др. фарфоро-стекольную продукцию, хотя основным приоритетом всегда оставался художественный фарфор (который должен был быть ещё и народным).

 

Художественная часть продукции вначале состояла в значительной степени из дореволюционных изделий, пользовавшихся большим и устойчивым спросом у покупателей. Судя по ведомостям, в 1917-1918 годах в ассортименте изделий преобладали старые модели, вазы в подглазурной росписью, статуэтки. Особюым спросом пользовались так же бюсты, причем, если бюсты вождей революции уходили по довольно смешным ценам (от 1 до 10 рублей), то бюсты русских писателей, культурных деятелей и даже царей стоили существенно дороже (5 «царей больших» стоили по 100 рублей, 25 бюстов «царей малых» по 28 рублей, бюст императрицы Екатерины II-ой – 30 рублей.

 

С заводского склада изделия поступали в фирменные магазины. Магазинов было всего 3, один непосредственно при заводе, два других – на центральных улицах обоих столиц – Москвы и Петрограда. Готовый художественный фарфор распределялся следующим образом: половина изделий поставлялась Торговой палате, остальные – представительствам Италии (Венеция), Германии (Берлин), Франции и Швеции. В 1921 году Ленин распорядился экспортировать 100% художественного производства завода под контролем Наркомвнешторга.

 

В 1918-1919 годах для росписи использовали белый фарфор, маркированный императорскими вензелями А II, A III, H II, которые закрашивали зелёными или чёрными ромбиками и овалами. Однако, через некоторое время, изучив конъюнктуру европейского рынка, вензели решили не закрашивать. «Для иностранных рынков наличность этих марок наряду с советскими представляет большой интерес, и цены на изделия за границей без сомнения будут расцениваться дороже, если прежние марки не будут замазаны» – писала дирекция завода в Наркомпрос в 1920-ом году (Материалы и документы 1917-1932, Обращение дирекции ГФЗ по поводу экспорта изделий, направленное в Наркомпрос 4 июня 1920-ого года).

 

В начальный период на заводе вообзе практически не велась работа по созданию новых форм – не было времени и не было средств. Для росписи использовали старые формы, в основном тарелки, чашки, чайные сервизы из запасов императорского «белья», хранившегося в кладовых завода. Тем не менее, некоторое однообразие форм и технические погрешности компенсировались разнообразием сюжетов, композиций и лозунгов. В конце 1918-ого года газета «Искусство коммуны» сообщила о том, что завод «выпустил на рынок серию фарфоровых тарелок, на которых имеются разные агитационные и революционные надписи и цитаты. Кроме того, в орнамент вплетена эмблема Советской России – молот и серп. Все эти надписи и украшения исполнены по эскизам художника С. В. Чехонина (Искусство коммуны, 15 декабря 1918 г.).

 

Тематика росписей определялась очередным юбилеем, 100-летием восстания, съездом Советов, годовщиной Октября, достижениями правительства и другими заметными датами и старательно фиксировались для истории в росписях фарфора и тематических бисквитных статуэтках. Для художников составили обширный цитатник из самых известных 28 лозунгов – от заповедей Нового завета до афоризмов лидеров партии – которыми украшали новый фарфор. В своё время З.В. Кобылецкая даже росписала большую вазу «Древо афоризмов вождей Революции».

 

Новые формы фарфора начали появлятся в 1920-ом году. Они не очень отличались от классического императорского «белья», но начало было положено. В 1923-ем году появились ещё несколько новых форм, причём радикально новые формы предложили супрематисты – Малевич и Суетин, но руководство завода, устрашившись смелости новых форм, отложило их производство. В середине 1920-ых завод на 50% работал на новом «белье», выпуская кроме малых форм ещё и большие сервизы и серии изделий. Особенно популярны были сервизы, которые делал Чехонин – в 1923-ем году он создал довольно оригинальный сервиз «Наркомпрос», который с тех пор выпускался 30 лет подряд в различных формах росписи, а к 1926-ому году вышли сразу три его парадных сервизных ансамбля — столовый, чайный и кофейный – для советского посольства в Берлине с росписью на темы «новой деревни», а также на сюжеты поэмы А.С. Пушкина «Руслан и Людмила». Эффектные массивные формы с лепным декором из колосьев очень хорошо соответствовали правительственным целям и потом неоднократно повторялись.

 

В 1922-ом году завод стал выпускать и относительно дешёвое «бельё» со своей символикой, и к тому же году относятся первые упоминания о подделках на этом «белье». В двадцатые годы очень сложно было отследить подделку, потому что штат художников ГФЗ разросся до невероятных размеров и объёмы и разнообразие выпускаемой продукции были очень широки.

 
Источник: www.jamert.eu

Запись опубликована в рубрике Советский фарфор с метками , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.