Создание российского фарфора

Как и многое новое в России, идея создать собственный фарфор была спущена с самых верхов, из власти. Первым этого возжелал Пётр I, поддерживавший отношения с китайским императором Сюанем Е. Эти отношения позволили Петру I время о времени снаряжать экспедиции за китайским фарфором для коллекции самого императора. Пётр I очень интересовался фарфором, в частности – его рецептом, который пытался узнать во время своих визитов в Европу. Увы: все, у кого он мог выведать этот рецепт, держали язык за зубами, будучи не готовыми рисковать (а они ещё и заранее ставили на это свою жизнь – казнь за разглашение была вполне возможна).

Немало агентов разведки было направлено на получение чуть ли не легендарного рецепта, но всё тщетно – так и у Петра I ничего не вышло.

Тем не менее, фарфор в России всё-таки начали производить. Первое такое производство было создано лишь через двадцать лет после появления у Петра такой идеи, во время правления его дочери, Елизаветы Петровны.

История России запомнила Елизавету как человека с большой страстью к пышным праздникам и пирам. Растрелли, любимый архитектор императрицы, являлся и главным декоратором при дворе, разрабатывавшем программы пышных празднований. Всё, как полагается – шикарные блюда, украшения залов, а посуда – тоже великолепная – была привозной, что честолюбивой Елизавете очень не нравилось. В 1744 году посол от России в Швеции, барон Корф, который оказался в Стокгольме с дипломатическим заданием, тайно от местных властей вывез на Родину мастера-фарфориста К. Гунгера. В 1744 году, в честь его приезда, Елизавета торжественно объявила, что казённая порцелиновая фабрика будет-таки создана в России – и поспешила с этим решением. Налаживание производства было слишком долгим – совсем не на это надеялась Елизавета. Тем временем, трудности только начинались: спустя долгие пять лет стало понятно, что малоопытный Гунгер, отмучавшись на , фактически, незнакомом ему предприятии, сумел создать где-то с полдюжины небольших фарфоровых чашек. Результат был просто смешон – а ведь на это было затрачено немало сил, времени и финансов, поэтому нужно было что-то менять. Начать решили с нового работника, будущего помощника мастера – молодого и столь же неопытного русского учёного, Дмитрия Ивановича Виноградова. Как оказалось, не прогадали.

В своё время Виноградову довелось получить образование в Германии вместе М.В. Ломоносовым, поэтому невероятно сложный процесс производства фарфора он знал, пожалуй, идеально – ну, или почти. В любом случае, знал Виноградов его «от» и «до»: и разработка рецепта фарфоровой массы, и глазури, и декор – всё это он знал, а потому как нельзя лучше подходил в помощники иностранцу.
Итак, самый первый этап опыта создания фарфора занимал целых четыре дня, работы было  много, и то, что у Виноградова, всё хорошо получилось, это чудо – могло и не повезти. Да, в четыре дня Виноградов, по сути, уложил историю создания настоящего китайского фарфора, и желание самого мастера жить сыграло в этом далеко не последнюю роль.
Виноградова настигла та же судьба, что и Бётгера когда-то: он был заключён в крепости, чтобы вывести рецепт фарфора для своей страны, по заказу правительства, при этом он тоже должен был создать его фактически с нуля – доступа к чужим наработкам не было. Для достижения цели Виноградову пришлось изучать параллельно сразу несколько сортов глины, строить горны и печи, а помимо этого ещё и решать многочисленные попутные проблемы. Всё, что ему удавалась узнать в ходе экспериментов, он фиксировал на бумаге и отправлял правительству, шифруя данные с применением итальянского, латинского языков и идиша, заодно и сокращая всё, что можно, дабы усложнить шифр. Итогом долгих трудов мастера стала книга-монография «Описание частого порцелина» и собственный рецепт настоящего русского фарфора, вышедшего по качеству на один уровень с саксонским – таким образом, Российская Империя получила эталонный фарфор из собственного сырья. Теперь оставалось лишь вывести его на международный рынок…

Вскоре в России был открыт Императорский Фарфоровый Завод (ИФЗ), финансировавшийся правительством. Изначально его основным профилем были высококачественные фарфоровые табакерки, пуговицы и чашки. Ассортимент немного странный, но вполне логичный и понятный: нюхательный табак, под который делались табакерки, был тогда очень популярен, да и не умели тогда ещё на ИФЗ делать больших вещей. Приходилось обходиться этим, но в 1756 году положение было исправлено вместе с созданием Виноградовым крупной печи для обжига крупных изделий. Она дала мастерам возможность выпустить первый сервиз российского производства – «Собственный», которым владела сама императрица. Изделиями из него всегда сервировался только царский стол, остальные накрывались как и всегда – серебряными или золотыми. Это лишь больше подчёркивало разницу между правительницей и всеми остальными, кем бы они ни были: фарфор всё ещё был дороже золота, в формате посуды – так тем более.
Российское искусство, императрица, знать были готовы чуть ли не праздновать (хотя, почему же – праздновали, да ещё как) создание российского рецепта фарфора, но самому Виноградову было далеко не до веселья: он быстро понял, какую ошибку в отношении собственной свободы совершил. Тогда его заперли в замке, отрезали от общества и даже не пускали в город, дабы никому не рассказал лишнего. Если рассматривать эту ситуацию объективно, то всё было сделано правильно: никому нельзя верить, а когда дело доходит до государственных секретов – тем более. Самому Виноградову жизнь это обстоятельство никак не облегчало. Он так и умер: на цепи (и до этого дошло), в перерыве между опытами. Даже портрета не осталось. Долгое время Фарфоровый завод, как бы в знак признания заслуг великого учёного, был назван в честь Виноградова, но в конце концов он взял название другого учёного – не менее великого, но не имеющего почти никакого отношения к фарфору. Да, некоторое время он управлял заводом, но название было изменено по другой причине: Советский Союз никак не мог называть столь важное предприятие в честь сына священника, коим являлся Виноградов, гораздо проще было отдать дань уважения в названии учёному из народа, Михаилу Ломоносову. Так Дмитрий Иванович Виноградов и остался в тени своего коллеги.

Запись опубликована в рубрике Советский фарфор с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.